john5r

3 декабря 1930 года теперь уже женатым человеком я появился на кинопроизводстве.

Если по комплекции еще нет солидности (вероятно, и не будет), то надо быть по-настоящему серьезным человеком и, конечно, не задирая нос учиться, учиться и еще раз учиться.
Учиться киноведению у различных мастеров кино. Потом разберемся, что есть формализм, что – натурализм, а что – социалистический реализм.
Вычурность в искусстве и формализм мне не нравились, я их не воспринимал нутром. Я уже уверовал, что в фильме каждый метр его протяженности нес смысловую нагрузку, а не ради метража – длины фильма, как таковой. Что сейчас почти во всех фильмах гонят метраж. А это значит лишняя серия, лишний заработок – «постановочные». В лишнем метраже теряется мысль, идея фильма.

В январе 1931 года меня направили ассистентом по монтажу к режиссеру Абраму Яковлевичу Гринфельду, он снимал первую свою картину о строительстве Сталинградского тракторного завода (но не имел понятия о монтаже). А материала наснято много - почти десять тысяч метров.
И название фильма говорило само о себе «Дневник одной коммуны». Очень важная, политическая тема, новое отношение к труду, к жизни коммуной на большой стройке века. Картину отсняли, а режиссер запутался в материале. Монтировал, как попало. Жалея выбрасывать отснятые варианты.
Адриан Иванович Пиотровский и Васильевы порекомендовали Гринфельду меня. Но я уже знаю нравы работников искусства – их зависть и подсидки… мой выскочка, любимчик и т.п. Поэтому к этой работе я отнесся не как «выручалкин», а просто ассистент по монтажу. Считал Абрама Яковлевича режиссером – хозяином фильма. Разбирая эпизоды, предлагал различные ходы монтажа, без нажима и превосходства. И мы сработались. Так я приобрел еще одного доброжелателя, а главное для себя очень хорошую практику монтажера на большом количестве отснятого материала (на этой картине пленку тоже не жалели). Материала потом хватило в виде фильмотечного материала на много заводских эпизодов для других фильмов.
Абрам Яковлевич – бывший политкаторжанин. Он и ходил, волоча и закидывая ногу, как бы откидывая ножные кандалы.
Знакончив работу с Абрамом Яковлевичем Гринфельдом я получил новое щекотливое задание – снять объект «Икс». Оператор тот же, Борис Гергель. Ассистент оператора Давид Брун. Впоследствии я с Бруном снял несколько учебных и научно-популярных фильмов – он уже в качестве кинооператора. Еще в 1925 году с тем же Бруном вместе сидели за партой на курсах киномехаников. После окончания курсов он пошел в Фотокинотехникум учиться на оператора, а я в Институт Истории Искусств, и стал кинорежиссером. Итак – объект «Икс».
Поехали в закрытой машине. Куда?! Приехали. Оказалось, что я живу через четыре дома от объекта «Икс».
Теперь можно говорить – это был радиолокационный прибор, наш советский «радар». Лаборатория помещалась на углу Разъезжей и Боровой. (Теперь там туберкулезный диспансер.) Отсняли под бдительным оком госбезопасности. Но мы уже знали, как снимать такие объекты. При зарядке киноаппарата засветка 1-1,5 м, снимать не до конца кассеты, а оставить в конце 1-2 м или что останется и опять засветить. Итак, отсняли. Под конвоем поехали на кинофабрику. Сдали пленку в проявку (через спецотдел). Я уехал домой. Оператор остался ждать результатов. Оператор не уснет, пока не узнает, что он «не напортачил». А я дома, пью крепкий чай. Дома все чудесно. Теща и тесть, т.е. теперь папа и мама, относятся ко мне положительно.
Вдруг звонок телефона. Звонит оператор – Борис Гергель. Володя! Беда! ЧП! – Что случилось? – Беда!
Срываюсь из дома. Приехал на «Совкино». Меня встречает оперуполномоченный. Он серьезен. Я у него на подозрении. Не хватает нескольких метров секретного материала. Действительно ЧП – могут быть плохие последствия.
Первые, официальным тоном, вопрос. Где недостающие 5 метров негатива из снятого Вами эпизода «Око»? Я сел за монтажный стол. Вроде бы мне нечего волноваться. Не я лично сдавал материал в проявку. Но все равно. Может все сложиться очень плохо. Прокрутил ролик негатива. Все кадры на месте. Засветка в начале, засветка в конце. Разрывов нет. Склеек нет. Весь материал тут. Брун кричит – «все тута!» Проверили. Негатив цел. Бруна (он асс. оператора) – за бока. Он клянется, что сдавал материал по счетчику съемочного аппарата. Надо проверить счетчик. Проверили. Счетчик врет! Вроде того крокодила, который от головы до хвоста пять метров, а от хвоста до головы восемь.
Оперуполномоченный (строгий дядя) убедился, что криминала нет. Ему самому стало легче. Он думал, что он просмотрел, его окрутили шпионы, диверсанты. С улыбкой принял коробку со снятым эпизодом и моим разъяснением, что там снято. Опечатал сургучом. Расписался на акте приема и увез в свой отдел. Беда пронеслась мимо нас – желторотых птенцов секретной службы. Борис Гергель выкурил почти всю пачку «Беломора». Одурел от курения и мы отправили его домой на машине «опера».
Этот случай я взял на учет для будущего. Надо помнить и не жалеть пару метров на засветку в начале и пару на засветку в конце. Перед съемкой проверить счетчик метража на аппарате. Помощник оператора Брун Давид Исаакович не спал всю ночь. И поговаривал потом, что, пожалуй, надо уходить на открытую тематику. Меня тоже немного трясло. Нервы… мы в те времена еще не знали, что есть такое событие, как инфаркт миокарда. Но все обошлось. Дома моя Лида успокоила меня, и это заставило, вернее, научило смотреть без страха на все произошедшее и, возможно, еще что произойдет в будущей моей «иксовой» работе.