john5r

В 1919 году, 31 августа в нашей семье появился еще один человечек - братишка, нареченный Леонидом. Теперь ребят у Гребнёвых стало семь. Леонид родился с заячьей губой. Это было печально. Но это не мешало нам его любить, холить, а мне няньчить. Впоследствии ему сделали операцию в Военно-медицинской академии, и сейчас шрама на губе не заметно. Шесть сыновей и одна дочь - Нина.
Старший брат Николай по партмобилизации уехал на север, в город Кемь, где девять месяцев день, а три месяца ночь. Мы завидовали ему, что видит и жвет в таком фантастическом краю. Виктор поступил в Лужскую техническую школу (на Заречной улице города Луга).

Папа стал работать на торфяном заводе в семи верстах от Сорочкино (нужно топливо для электростанции Луги). На плечи папы легла ответственность - за строительство и за кормежку рабочих. В первую очередь хлеб, который привозили из Луги и часто задерживали. Лужский Уком партии вспомнил, что Василий Гребнёв работал в Петрограде в пекарне, дал ему поручениек выпекать хлеб у себя дома, покамест не построят пекарню на территории завода. Формовый, ржаной и пшеничный хлеб папа стал выпекать у нас дома, в обычной русской печи.
Работы прибавилось. Кроме учения, надо еще помогать папе-пекарю. Таскать дрова, готовить растопку, следить за временем выпечки хлебов (папе надо выспаться, ведь он уедет на торфяной завод, повезет хлеб - там еще будет работать как прораб). Остались в памяти вкусные "оплывы" из форм белого хлеба, тогда называли его "ситным", ситником. Наплывы из железных форм были всегда, вероятно, и сейчас они есть на хлебозаводах, если выпечка идет в формах.
В 1923 году наступила и моя очередь уезжать учиться.

Я тоже поступил в Техническое училище "Комсомолец" в Луге, где учился брат Виктор. Экзамены прошли удачно. Кроме ответов устно, я рисовал и чертил. По ботанике я просто нарисовал деревья и их корни. Как растет сосна, как ель и как лиственные. Ель - ветровальное дерево, а сосна нет. Председатель экзаменационной комиссии, старый интеллигент в пенсне, внимательно разглядывал рисунки, сказал "отлично, ты, молодой человек, принят. Будешь ученым" (?!). Ученым я не стал, но все время был на переднем крае наук и общался с профессорами и академиками. "Езжай домой. 1 сентября приедешь, будешь жить в общежитии, в интернате при школе".
Учение проходило интересно. кроме общеобразовательных предметов, были и производственные: столярные и слесарные работы.
В столярной было еще ничего. Верстак мне подходил по росту. Но вот в слесарной мастерской тиски и станки высоко. Мне приходилось либо тянуться на носках, либо подставлять ящик, с которого частенько я летел на цементный пол, забыв в пылу работы, что стою на ящике.

Но из общежития нам с Виктором пришлось уехать, т.к. однажды на комиссии представитель Укома ВКП(б) тов. Адамович признал во мне сына пекаря Гребнёва, который выпекал хлеба для завода. Значит может содержать сына вне интерната. Его не интересовало, что папа занимался хлебопечением как партийной нагрузкой, до стройки пекарни на заводе. Но Адамович настоял и нас списали. Мы нашли комнату в доме на берегу Луги, рядом с милицией, у хозяев со страшной фамилией Краковяки.
Потом уже в 1926 году я встречал Адамовича в Ленинграде в горкоме комсома. Я ему напомнил о его выпаде. Но Абрамович важно и в то же время доверительно сказал: "не сердись, товарищ, бдительность нужна и еще раз бдительность". В чем бдительность? Пусть будет это на его совести. Кроме отчисления из интерната, нам с Виктором пришлось платить за учение по 67 копеек в месяц. Эта сумма исчислялась в 1% от налога, который платили родители за крестьянский надел.
В майские дни, в городе Луге проводились красочные шествия (как, вероятно и в других городах). Наша школа оформляла костюмированную колонну "Наш ответ лорду Керзону!" (был такой деятель в Англии). Был "пугало" Керзон, были полицейские, был и угнетенный пролетариат. Помню, что мой брат Виктор изображал одного из угнетенных. Его заковали в кандалы (в ДомЗаке г. Луга выдали под расписку несколько наручных кандалов). Показали как надо надевать кандалы, но не надо защелкивать их на замок. Но какой-то из шутников все-таки защелкнул. И после праздничного шествия кандалы с рук Виктор не могли снять. Но старшеклассники, мастера на все руки, решили не бегать к начальству ДомЗака, а распилили кандалы, сняли и опятьс варили распил. Так и сдали. В ДомЗаке ничего не сказали. Вероятно, не заметили, а, может, они их вообще не применяли.
В начале января 1924 года у нас в семье горе. От воспаления легких умер второй по старшинству брат Михаил. Это первая смерть в нашей дружной семье. Было тяжело и непонятно, умер Миша.
А 21 января горе поразило всю страну. Умер Владимир Ильич Ленин. Многие старшеклассники Лужской Технической школы вступили в ВКП(б). Мой старший брат Николай тоже вступил в ряды большевиков. У нас в семье стало два большевика-ленинца - Папа и Николай.
Январь 1924 года очень морозный. Но вся Луга, т.е. почти все лужане находилисмь на улице. Чего-то ждали. Дворники жгли большие костры на улицах и люди с печальными лицами переходили от костра к костру с вопросами как-то мы будем без Ленина?
27 января в 4 часа дня (теперь сказали бы в 16:00) всякое движение остановилось. Загудели паровозы, загудела электростанция, кирпичный завод. Это продолжалось (так мне казалось) очень долго. Люди застыли как от мороза. Тяжело, тоскилво гудят гудки в морозном воздухе. На траурном митинге мы поклялись: "учиться, учиться и еще раз учиться!"
И учение шло хорошо. Но, вероятно, судьба для меня уготовила еще какое-то количество шлепков (начало шлепков я получил при рождении). еще один шлепок:
Лужская Техническая школа "Комсомолец" закрылась. В горнаробразе г. Луги не было средств на содержание такой школы, а может быть решили сэкономить в бюджете и посчитали, что такая школа Луге не нужна. Отдел образования Лужского уезда Петроградской губернии решил направить всех учащихся в Петроград. (по просьбе рабочих Петрограда город был переименован - стал Ленинградом).
Через ГОРОНО Ленинграда (ул. Плеханова) распределили по разным (где есть места) учебным заведениям города. Но уже наступил сентябрь 1924 года. Всюду начались занятия! Но мы, трое Сорочкинцев приехали в Ленинград - Виктор и я Гребнёвы и наш сосед Михаил Кадыков.
Знакомы милый город Петербург - Петроград - Ленинград. Знакомые места. Места моего детства.
В начале пришли на Итальянскую улицу в дом 15. В бывшей конторе живут чужие люди. Но этажом выше жил Николай Александрович Савельев (родственник со стороны мамы). Радостно опять видеть, ощущать и вдыхать знакомое с первых "ходячих" детских лет. Остановиться у Савельевых было нельзя (много своих).
Ночлег мы получили по рекомендации Горнаробраза в Смольном, там в правом крыле, где был пансион благородных девиц, размещался "Дом крестьянина".
Нас приняли. Чистое белье, мягкая койка в светлой, с высоким потолком комнате - дортуаре, где несколько коек. питание в буфете. Мы ходили по коридорам Смольного с трепетом, зная, что здесь был, жил, ходил, работал Ленин. Здесь часто бывал и наш папа Василий Васильевич Гребнёв.
Но дальше было хуже. В те далекие времена существовала так называемая процентная норма при приеме в учебное заведение профессионального обучения в городе Петрограде (а, может, и в других городах). Преимущество было за детьми рабочих. А мы уже числились детьми крестьянина. Нас двое из крестьян! Вот справка, которая сохранилась с тех времен: "Гражданин Ленинградской губернии, Толмачевской волости деревни Сорочкино Гребнёв Владимир Васильевич.
Его семья имеет: 1 лошадь, 1 корову, 1 1/2 души надела земли, 1 1/2 десятины покосу (т.е. 1 3/8 десятины похаоты и 1 1/2 десятины покосу)."
Вот так - крестьянский сын и никаких. Нас два брата Гребнёвых. В наробразе решили - Виктора, он на один класс технического училища старше, принять в Оптико-механический техникум (Демидов переулок) - теперь это училище ЛОМО, а мне временно отказать. Процент не тот. И я ходил, грустил. обивал пороги Наробраза. Там случайно узнал, что на Кабинетской улице (ул. Правды, д. 10) набирают желающих на курсы киномехаников. Обучение бесплатное, стипендии нет. Это при ФотоКинотехникуме, в котором готовили кинооператоров, осветителей и кинолаборантов, дополнительно открыли курсы подготовки киномехаников (потом курсы влились в техникум). Я уже был знаком с проекционными аппаратами - передвижками. Так кино опять на моем пути. Киномеханика - значит электричество. В Лужском училище тоже было направление по электротехнике, а в деревне Сорочкино я был ярым помощником всех механиков с кинопередвижкой. Пошел! Нет, побежал. Меня встретил пожилой человек в инженерной фуражке с тихим, вкрадчивым голосом. Это был руководитель курсов Самуил Яковлевич Ципкин. Он внимательно слушал мою страстную речь о желании учиться. Мимоходом подэкзаменовал меня по химии, математике и то, что я знаю об устройстве кинопередвижки "ГОЗ". Он заявил, что я - Гребнёв Владимир - принят на курсы.