Мемуары 32. Съемки морского орудия. Начало войны.

[john5r]

1941 год. На горизонте ходят грозные тучи. На западе идет война. Но с немцами нами подписан пакт о ненападении. Это наш запас на прочность. Надо подготовиться. Мне предложено снять фильм о новом морском орудии для эсминцев. Но эсминец только еще строится, а надо показать стрельбу. Показать работу артрасчета. А где орудие будет установлено? Корабля-то нет. Мы все-таки кинематографисты. Нашли выход. Предложили спецам-морякам вариант. Установить орудие на открытой железнодорожной платформе. Закрепить борта упорами в землю. Съемки производить удобнее. Можно брать нижние точки, чего на палубе эсминца делать невозможно. Небо над головой. Часть мачты или другого такелажного оборудования можно сделать переносным и ставить по кадру. Большинство академиков и конструкторов с нами согласились. И дали добро на оборудование артплощадки на колесах. Оборудовали на ж.д. полигоне Ржевка. Сделали пробные выстрелы… Хорошо. Оператор рад. Меньше хлопот с поиском точки. Кроме того, можно прогонять наш «Ж.д. эсминец» на повороте пути и тем самым ставить пушку «по солнцу». Только спорили, как одеть краснофлотцев: робы или комбинезоны. Некоторые академики говорили, что комбинезоны – это нонсенс!
Но все же договорились на комбинезонах. В них прислуга выглядит с нижних точек намного эффектнее, т.е. аккуратнее.
Чудесно. Сняли пробные кадры и разъехались на выходные по домам. Я уехал в Вырицу, где мы снимали дачу. День чудесный…

А в воскресенье «обвал» - немцы нарушили подписанный пакт. Началась война. Мы не думали, что она так быстро подойдет под стены Ленинграда. Работники киностудии начали призываться, некоторые пошли добровольцами. Но нас оставили на студии, организовали фронтовые кинобригады и начали форсировано снимать подготовку военных объектов, бомбоубежищ. А мы снимаем, показываем.
Наш железнодорожный эсминец с пушкой угнали на фронт. Первое время делим съемки с окопными работами.

Лида – активистка домоуправления, ее мобилизовали и она стала начальником объекта, т.е. дома №15 на Разъезжей улице.
Дежурства, светомаскировка, бомбоубежище легли на ее плечи. Вова, ученик 321й школы, стал что-то вроде начальника тимуровской команды школы. Меня аттестовали как техника-интенданта и кинорежиссера фронтовой группы ПУБалта. На фронт не взяли. На фронт ушли другие специалисты и резервисты. Добровольцы были, но их через три месяца приказом Обкома и штаба обороны вернули на студии, вернее, на студию - наша студия «Техфильм» осталась одна и могла служить базой кинопроизводства города Ленинград.
В первые же дни войны, при первых фашистских авианалетах, в городе появились «ракетчики». Лазутчики врага пускали ракеты, указывая цели для бомбежки.
На все предприятиях и на нашей студии «Техфильм» были организованы Рабочие Отряды Особого Назначения (РООН) для борьбы с «ракетчиками». Почти все сотрудники студии были переведены на казарменное положение. Но кинорежиссеры и кинооператоры имели специальный пропуск как для дневного, так и для ночного хождения по городу. Это давало возможность в свободное время забегать домой. В течение месяца, может полутора, удалось изловить, изъять прохвостов-«ракетчиков». Но дежурства во время авианалетов продолжались. РООН были начеку. На нашем дежурстве с оператором Аркадием Климовым удалось обнаружить и задержать подозрительного типа.

Он пытался темной ночью юркнуть в садовую «раковину для оркестра» в саду перед нашей студией. Задержанный уверял, что он бежал из Луги от немцев. В Ленинграде не нашел своих родственников. Комендантский час застал его здесь. (а здесь мельница им. В.И. Ленина, здесь рядом ж.д. Финляндский мост через Неву и много, много «а здесь»). Решил переждать, чтобы утром снова искать своих родственников.
Под лучами карманных фонарей было видно: здоровая, белобрысая физиономия, в черном кителе, без шапки. Он из Луги? А немцы уже под Гатчиной? Он что-то бросил в траву около «раковины». Нашли – это что-то оказалась ракетница! Дулами двух винтовок в спину заставили идти без сопротивления.
Сдали патрулю. Потом получили благодарность перед строем нашего истребительного отряда.

Да! Еще мы с тем же Аркадием Климовым были свидетелями эффектного зрелища в темном ленинградском небе. Ходили с дозором – вдруг на черном небе засверкал фейерверк. Что это? Зенитки не стреляли. Гудели самолеты. На другой день узнали по радио и по снятому нашими операторами – разбитый фашистский самолет «Хейнкель». Упал в Таврическом саду. Это летчик Севастьянов таранил фашистский самолет. Севастьянов спустился на парашюте. Фашист просил показать аса, сбившего его. Но Севастьянов не захотел видеть эту сволочь.

В боях с фашистами наши войска забирали пленных и оружие. Оружие немецкое многим в армии незнакомо. Командование и обком партии дал заказ нашей студии сделать и срочно серию фильмов: «Умей владеть оружием врага». Пришли пулеметы, противотанковые ружья. Режиссер М.А. Доброва стала делать фильм-инструктаж по ружью «Солотурн» (противотанковое).

Реж. А.А. Братуха стал снимать пулемет МГ-34 (? неразборчиво), а мне поручили «моментально» снять фильм о пистолете-пулемете «Шмайсер». Фильм сняли моментально. Утром получил пистолет-пулемет, ознакомился, разобрал, собрал и стал снимать. Оператор все тат же, мой друг Климов Аркадий. Я и в роли режиссера и в роли стрелка из пистолета-пулемета.

В заставке серии был снят солдат в каске (артист Владимир Чобур). Тут я и узнал, что пистолет-пулемет «Шмайсер» «сечет» вертикально, его надо удерживать локтем, упираясь в бедро. Я встретился с «шмайсером» в тылу немецких войск. Мы (группа) знали, что от «шмайсера» надо уходить зигзагом в сторону, желательно вправо от выстрела. Он только шумит много, а попаданий мало. Наши пистолеты-автоматы «секут» по горизонтали, уйти от них труднее.
Вечером материал был проявлен и отпечатан. Ночью смонтировал и озвучил, а утром сдал. Потом на студию приходили группы солдат, которых готовили для фронта. Я показывал фильм и читал, что-то вроде лекции, т.е. инструктировал. Меня считали специалистом по всем видам оружия. Так сложилась моя кинематографическая жизнь. А чтобы снять фильм о том или ином виде вооружения, надо его хорошо узнать, пощупать, а иногда и обжечься. Тогда фильм принесет пользу.
Нас учили, чтобы каждый метр снятой пленки и вставленный в фильм, нес смысловую нагрузку, а не «пустельгу». Теперь запускают фильм многосерийный, а снять нечего, поэтому и крутят проходы, проезды, панорамы по ненужным пейзажам. Поэтому смысл фильма размывается, и часто фильм становится «пустышкой». Теперь можно снимать ряд фильмов и это называется «сериал», только не ясно, от какого это слова произошло – не от серости ли?
В день рождения Лиды – 16 августа 1941 года на ее имя пришла повестка от исполкома Фрунзенского района города Ленинграда.
16 августа 1941 года
№ 8/1345
Гражданке Гребнёвой Л.Н.
Разъезжая д. 15 кв. 16

Рабочая Комиссия по эвакуации Фрунзенского района обязывает Вас вместе с Вашими детьми выехать из города Ленинграда на все время войны в порядке эвакуации населения.
Для подготовки к отъезду Вам предоставляется 3 дня до 18 VIII.
Не позже этого срока Вам надлежит явиться в районную комиссию по эвакуации ул. Правды, д. 10, ком. №8 для получения эвакуационного удостоверения и посадочного талона на поезд.
Справки по вопросам эвакуации выдаются в помещении комиссии с 9 до 10 часов.
Председатель.
Районная комиссия по эвакуации.
Подпись.

Перед Лидой стал вопрос: как быть? Война? Надолго ли? Надо уезжать? Не хочется. Вова в Ленинграде. Решили остаться. Мне толе хотелось, чтобы она не уезжала. Я боялся потерять ее в просторах Союза. Но решать должна она. Война ведь. Лида говорит – нет!
Нас, т.е. все фронтовые группы приписали к политуправлению Балтфлота. Предписали обмундироваться по форме. Во флотском экипаже на Екатерининском канале (т.е. канале Грибоедова) я получил офицерское обмундирование и стал лейтенантом флота.
8 сентября 1941 года фашисты совершили крупный авианалет на Ленинград. Первое, что я узнал: позвонила Лида и сообщила «у нас во дворе разорвался крупный снаряд, выбил все стекла, разбил всю посуду, которую Фекла Фаддеевна приготовила убрать в сундук, оставив ее на столе».

Сентябрь. Квартира без стекол. Стекол не достать. Упросил директора дать фанеру, оставшуюся от различной декорации (её все равно сжигать). Свез домой и забил все окна. В комнате стал мрак. Только одна форточка пропускала свет с улицы.
А затем пожар на Бадаевских складах. Большой запас продовольствия для всего города сгорел. Фашисты бросали вперемешку «зажигалки» и «фугаски». Пожар длился часов пять, спасти продовольствие не удалось, несмотря на усилия всех пожарных города. Это был удар. Это значит, в Ленинграде наступит голод. Сотни людей ходили по пожарищу и скребли жженый сахар и все, что еще не дотла догорело. Война показала свое страшное лицо. Враг наступал беспощадный.
Гитлер вообразил себя гениальным полководцем. Крупные капиталистические концерны подталкивали его на авантюры. Победные проходы по Европе вскружили голову, и 22 июня Гитлер решил, что пора показать миру, что Наполеон никто против него – Гитлера. И он начал войну с нами 22 июня, так в этот же день 1812 года Наполеон начал войну с Россией.
Наполеон – корсиканец – не ариец, неполноценной расы человек. Это, конечно, авантюра. Но началась Вторая Отечественная война. Замыслы Гитлера были не только захватить земли Советского Союза, но уничтожить Ленинград, как город Октябрьской революции. Город Ленина, город-реликвия Советского народа. Ленинград не нужен фашистской Европе, его надо сравнять с землей. Финны, союзники гитлеровской Германии, тоже считали, что такой город, как Ленинград, им не нужен. У них есть Хельсинки, есть Выборг. Поэтому гитлеровцы и ринулись на Ленинград, зажать Россию с севера. Наполеон до этого не додумался. В фашистских сводках появилось название «Санкт-Петербург». Но и его надо уничтожить. Несмотря на огромное сопротивление наших войск, партизан, всего народа, немецкие полчища окружили Ленинград (этому еще помог предатель генерал Власов).

Comments

[john5r.livejournal.com]

http://lib.rus.ec/b/320461/read вот этот адский ад.

И Спиридон Ленский, холодея, понял, что очутился он не в блатной компании, собравшейся «брать» хату или учинить еще что, противозаконное, но в общем терпимое. Он, Спиридон, очутился в шпионском гнезде! «Хозяйка» вытащила карту и еще раз повторила, кому и что надо делать. Каждодневно надо являться в городской парк, в аллейку, где она, «Хозяйка», имеет обыкновение отдыхать. (Она назвала время). Когда наступит час «Ч», все тут собравшиеся обязаны немедленно отправиться к своим объектам. Одному верзиле, как с ужасом узнал Ленский, надо перерезать в нескольких местах телеграфные провода. Другому мрачному субъекту предстояло подкараулить и «убрать» командира дислоцирующейся на окраине города воинской части, третьему надлежало пускать ракеты возле бензохранилища, четвертому... пятому!..

— А тебе, дорогой Спиря,— дружески произнесла «Хозяйка»,— я подарю ракетницу, и ты, милый мой, в компании со своим лучшим другом «Медведем» отправишься за город и станешь пускать зеленые ракеты возле аэродрома. «Медведь» с одной стороны, ты — с другой, чтобы показать аэродром, его взлетную полосу.

На юго-западной окраине города неумолчно гудели авиационные моторы. Самолетов там, судя но гулу, было множество. Спирька в первый же день узнал о существовании этого аэродрома. И сейчас его внутренне всего корчило, как дохлую лягушку, через которую пропускают электрический ток. Только лягушка ничего не ощущает при этом, ибо дохлая, а Спирька был пока что живой. И душевная боль была нестерпимой.