john5r

Лида продолжала работать помощником режиссера. ее опять вернули на фабрику. Она работала на картине "Всадники ветра", Реж. Жемчужников, оператор Вериго-Дубровский, потом на картинке "Твердое задание" - режиссер Кириллов, а теперь в группе ФЭКСов - это мастерская молодых режиссеров (и наших преподавателей) Козинцева Григория Михайловича и Трауберга Леонида Захарьевича - это отчаянные, пробивные ребята, стремительно ворвавшиеся в кинематографию. Они сняли фильмы "Братишка" (об автомобильном развитии в нашей стране с игрой актеров С.П. Соболевой, Жеймо, Семенова), "Чертово колесо", "СВД", "О парижской коммуне" (Соболевский, Кузьмина), у них был свой постоянный оператор - Москвин.
В ФЭКСе работали молодые энтузиасты артисты (теперь знаменитые люди в кино): Софья Магарилл, Анна Кузьмина, Жеймо, Сергей Герасимов, Петр Соболевский, Костричкин, Гудкин Яков, клоун Кумейко и др. На кинофабрике шла активная творческая жизнь. Учиться было у кого. И у молодых, и у старых.

А.В. Ивановский, Гардин, Пантелеев, Висковский, Чеслав Сабинский, Эрмлер, Тимошенко, Галлай и др. У каждого мастера был свой стиль и своя манера работать. Ивановский давал задания актерам, не мешал им творить и лишь после "пробега" давал свои указания. Чеслав Сабинский (он первый ввел рисованные декорации в кино), он вел актера словами: "пошли... остановился... смотрит направо... ужас... радость" и т.д. Эрмлер сам показывал как надо ходить, смотреть и т.д. Эти годы мне дали очень много полезных практических знаний. Я видел как снимали мастера кино. Попробовал сам сценарные разработки, монтаж снятого фильма, чтобы получился фильм, который можно смотреть. Особенно познания, как выходить из различных экстремальных положений из-за погодных, пространственных и т.п., которые постоянно сопровождают и вероятно будут сопровождать и впредь работу кинематографистов.
Я помню, как снимался фильм "Северное сияние" - режиссер А.В. Ивановский, оператор В.И. Симбирцев, художник- Мейнкин. Картина о северных народах вся на натуре. Погода не позволила отснять очень важный центральный эпизод. Выпал снег. Группа вернулась в Ленинград. Картина в плане года! Как быть? Если картина сдана прокату во время - фабрика может получить деньги на зарплату всех работников фабрики. Нет - нет зарплаты. ЧП! Надо искать выход. Кто жалел, кто-то злорадствовал. Ивановский (дореволюционный, старый режиссер), оператор Василий Иванович Симбирцев и художник Мейнкин искали выход... и нашли!
На дворе кинофабрики находилась большая площадка, залитая асфальтом. Раньше здесь в летнее время был ресторан ("Аквариум"), играл оркестр. Над площадкой большая стеклянная крыша ("Фонарь"). Художник Мейнкин предложил декорацию на натуре.
Всю площадь асфальта огородили деревянными рейками. Заделали швы соединений. Всю площадку залили водой (4-5 см). На водной глади расположились бревна - неразборчиво. На переднем плане бревна (горбыли), дальше макеты бревен - все уменьшающиеся в перспективе. Перед аппаратом разместили обшарпанный куст. Тут же расположили настоящую лодку (Северянку) на некотором расстоянии опустили с крыши полотно (небо). И получился пейзаж Северной Двины. Теперь уже все поражались содеянному (хотя были и скептики): чудесная артистка северянка Зинаида Николаевна Занони (Николаева) прекрасно справилась с ролью "на просторе" Северной Двины. На фоне изумительного заката, который очень здорово снял Василий Иванович Симбирцев (потом В.И. был у меня оператором). Материал получился замечательный. Картина получилась, план выполнен.
Кинофабрика получила зарплату. Александр Иванович Ивановский ходил довольный и гордый. Он говорил мне "Видите, Володя, как надо видеть в кинематографии. Учитесь." Я и учился.
Нечто вроде было и на съемках фильма "Конец Октавия Гомберга" по пьесе "Нефть", которую ставил Вивьен. Режиссер-художник Дубровский-Эшке. Снимали в Одессе. Надо было снять эпизод стачки в американском морском порту. Одесский порт не мог нам предоставить большой причал. Все было занято пароходами. Шла погрузка, разгрузка. Режиссер нашел выход в совмещении перспективы. Сначала простроили ящики (груз) разных размеров, но одного "фасона". Потом мы - помрежи и ассистенты набрали статистов для полисменов и рабочих разного роста - от 180-190 см до 1 метра.

Реквизиторы и костюмеры обеспечили костюмы на разные роста. Расположились на небольшом заброшенном причале, где стоял какой-то грузовой пароход на ремонте. На первом плане расставили больше ящики и высоких полисменов и рабочих, дальше все уменьшалось, и ящики, и люди.
По кадру - получилось все на отлично. Но как-то будет на экране? Не будет ли виден обман перспективы? Все было хорошо. Пока репетировали, было солнце. Все готово. Но солнце скрылось за облаком. Ждем. Вдруг крики, свистки. Солнце! Началась съемка. За время перерыва все разболтались, особенно школьники, которые были в самом конце причала. Я пытался их организовать, а в это время шла съемка. У меня душа болела за исход баловства дальних статистов, да и я там вероятно попался в кадр?
На одесской студии быстро проявили и отпечатали материал. Все благополучно. И даже отлично. Рабочие бастовали, полисмены усмиряли, где-то мелькал я - но никто не заметил. Режиссер был доволен. Директор картины - тоже. Это смелое совмещение перспективы я взял на вооружение в дальнейших собственных съемках.
Работой меня продолжали наделять. К юбилею "ВЧК", когда открывался только что отстроенный "Большой дом" на Литейном проспекте (дом построен на месте сгоревшего в дни февральской революции Окружного суда), готовились праздновать. Готовили маневры пограничных войск. Директором назначили режиссера Гребнева В.В. Срочно связался с комиссаром Резниковым и ПО. Составили план.
Но была задача: предварить маневры историческими эпизодами войны пограничной охраны. Взяли эпизод с пограничником Корбициным. его бой с диверсантами, где он был убит, но диверсанты не прошли. И затем переход на сегодняшний день и на маневры. Написали, согласовали. утвердили. Выделили мне двух операторов: покладистого Бориса Гергеля и задиристого Григория Дубровского.
Сборы были спешные. Маневры вот-вот начнутся. Из Ленинграда выезжает штаб маневров. Надо ехать в Псков (маневры будут в районе Псков-Порхов-Остров). Мы готовы. Ждем машину. Надо успеть на поезд (последний). Наконец пришла... но не автобус, не легковушка, а... "черный ворон" (так назывался фургон для арестованных). Мы с Борисом готовы ехать, Дубровский заартачился. Пришлось чекисту повысить голос, и Дубровский (не пушкинский, а совкиновский), сел в машину. Лихо подлетели к Варшавскому вокзалу. Удивили публику - кого привезли? Но встречающие пограничники не дали долго раздумывать - бегом, забрав нашу аппаратуру, посадили в вагон.
Едва влезли, как поезд тронулся. Впереди Псков. Григорий Дубровский немного"поскулил", но, осмотревшись, и за стаканом чая с конфетами заговорил с солдатами (а он любил поговорить), и все забыл.
Потом выяснилось, что Дубровский снял материал не очень хорошо. Он снимал только при солнце. Забыл, что маневры не ждут солнца. А я был занят с Гергелем на главном направлении. Выручил картину Борис Гергель. Пленка была итальянская - "Феррания", на ней получается даже лучше, когда нет яркого солнца. Мы сняли несколько "боевых" эпизодов в дождь и это украсило картину, так как вышло просто здорово, жизненно. Особенно удалась атака кавалерии на кладбище.
Конфуз вышел при попытке снять главного "хозяина" маневров ПогранОхраны НКВД - Ф. Медведя. Он категорически отказался сниматься крупными планами. "Снимайте участников и штабистов, а не меня". Комиссар Политотдела т. Резников посоветовал нам снимать начальника НКВД издали. В группе военных посредников. Не выделяя самого товарища Медведя (то же самое было с его замом - Запорожцем).
Потом, по окончании маневров "в дальних краях" мы сняли боевой эпизод схватки Ивана Коробицина с нарушителями финской границы - это были бандиты-диверсанты. Съемку проводили на погранзаставе имени Ивана Коробицина. Ивана Коробицына изображал молодой пограничник этой же заставы, более-менее похожий на героя коробицына. Фильм готов. Мои болельщики, братья Васильевы, да Александр Викторович Ивановский с удовольствием посмотрели готовый вариант. Дали дельные советы, с условием, что необязательно их выполнять, если я - В. Гребнёв, как режиссер, не могу принять. После торжественного доклада о юбилее ВЧК в новом здании "Большого дома" (на 7м этаже), был показан наш фильм "Маневры погранохраны ЛВО". Фильм понравился. Много чудесных "боевых" кадров, напряженный монтаж - окружение штаба "синих" в Пскове. Дождливые, чудесно снятые кадры были принято под аплодисменты.

Но и в этой киноэпопее не все могло быть благополучно. Закончили съемки маневров погранохраны под Псковом. Надо было готовить эпизод "пограничник Коробицын". Мне предложили лететь самолетом, а операторы общим с комсоставом поездом. На аэродроме в Пскове наплывает туман. Летчик решил лететь сейчас, а дозаправку провести в Луге. Полетели, туман нас догоняет. Подлетели (по времени), должна быть Луга, но туман и здесь закрыл аэродром. Летчик кричит мне "летим до Гатчино". Летим низко, по еле видной железной дороге Псков-Луга-Гатчина. А туман нас не отпускает. Опытный летчик, вероятно, по времени, решил, что уже Гатчина. Надо поворачивать. И тут - опять "и тут"!!! Мотор зачихал и замолк. горючего нет. Все.
"Будем садиться на лес! Спрячь голову в кабине!" Зачем? Надо видеть, а не прятаться - не быть страусом. Вдруг из тумана вынырнуло большое дерево. Летчик свернул в сторону, самолет ведь планировал. Задел ветку крылом и нас развернуло - и самолет У-2 сел хвостом... но не на дерево, а на кустарник. Жив... но повредил слегка плечо. Но все же жив курилка.