john5r

1913 год. Работа отца. Михайловская площадь.

В 1912 году мы еще жили в полуподвале на Гороховой, но в 1913 году, в год 300-летия дома Романовых, по рекомендации Веры Николаевны Крачковской, мою маму приняли прислугой и кухаркой в Англо-русскую проектную контору по изысканию прокладки водопровода Ладога-Петербург.
Контора помещалась в центре Петербурга на Итальянской улице дом 15 (ныне ул. Ракова). (PS оказывается из этого дома в 1828 году уехал Грибоедов в Персию)

Наша семья получила "жилье при конторе": большая кухня, маленькая угловая комната и большая ванная комната (без ванны).
Контора занимала почти весь третий этаж с балконом и окнами на улицу. Наши "комнаты" выходили во двор. Обычный петербургский двор-колодезь.
Родители сделали из ванной свою спальню с кроваткой для самых маленьких (в 1913 году появился еще один Гребнёв - пятый - Сергей).

От угловой комнаты проход и несколько ступенек в контору, которую мама еще и убирала. По воскресеньям мы блаженствовали и бегали на балкон смотреть на Михайловскую площадь и Русский музей.
Управляющий конторы - англичанин, Доктор Сойер (так к нему обращались служащие). Доктор Сойер иногда запросто заходил к нам что-нибудь заказать к чаю или завтраку. Добродушный человек, он хорошо относился к нам - ребятишкам. На ломаном русском языке объяснялся с нами. Мы узнали, что у него в Англии остались маленькие дети, девочки, а тут мальчики и это хорошо.
Маленькая угловая комната считалась "гостиной", там располагались гости - знакомые родителей по праздникам.
Мама готовила завтраки, чай. (кроме англичан были и русские; техники и инженеры)
Англичане да и русские любили очень крепкий чай. Мама старалась угодить и заваривала покрепче, т.е. побольше.
По воскресеньям контора пустела. Шла уборка: вытиралась пыль, натирались поли. Нам это доставляло удовольствие, мы помогали маме, как могли. В плетеных корзинах под столами можно было найти лоскуты чистой бумаги, на которых можно рисовать.
Папа работал в булочной-кондитерской Филиппова. Вход в пекарню был с Итальянской улицы через два темных двора под Пассаж (по-моему теперь это "Север", бывш. "Норд").
Дворы темные - колодцы. Проходить надо было мимо ящиков из-под фруктов: груды стружки, запах фруктов, эссенций и сырости плотно окутывали проходящих. Мы тоже бегали в этих дворах, т.к. как наш дом был почти рядом (через три дома). Старшие братья: Николай и Михаил учились в гимназиях (Михаил в честной гимназии в нашем доме на четвертом этаже). Виктор помогал маме и "пестовал" меня. Гуляли во дворе или в Михайловском сквере, вокруг которого ходили трамваи.
Несколько слов о работе папы-кондитера. Мы с Виктором частенько наведывались к нему в пекарню. Преодолев душные, темные дворы, попадали в жаркое помещение - пекарню. Пахло очень вкусно - ванилью, шалу(неразборчиво), какао и разными разностями. Скромно останавливались у дверей и наблюдали суетливую (как мне казалось) жизнь белых привидений. Они были не только в белых халатах и колпаках, но и с белыми лицами.
Все двигалось, все что-то делали. Иногда из глубины помещения появлялись более чистые "дяди". Они ловко хватали противни с готовыми приожными-кренделями и исчезали за портьерами в кафе-магазин. Особенно запомнилась папина работа. Нам казалось, что она очень опасная. Все время с кипятком. Папа готовил "заварные" крендели. Большая плита. На ней баку с кипятком. У плиты, на столике, бак с холодной водой. Рядом столик с приготовленными кренделями. Папа быстро окунал руки в бак с холодной водой, хватал несколько кренделей и опускал их в кипяток. Быстро вынимал, бросал крендели и опять окунал руки в холодную воду. Недаром у папы были выше локтя полосы от ожогов. Это в спешке он иногда окунал руки глубже, чем надо. Люди лопали "заварные" кренделя, не зная, как их готовят. Теперь, наверно, (если, конечно, изготовляют заварные крендели) эту операцию делает машина.
Но вскоре папу из пекарей-кондитеров уволил. Он любил петь. Любил революционные песни. Особенно песню после пятого года "от павших твердынь Порт-Артура, калека солдат возвращался"... А дома все разорено: мать умерла и т.п. Но папа знал, что словами нельзя петь. Он напевал лишь мотив, без слов. Но... Поставщик Двора его Императорского и т.д. и т.п. не мог держать, хотя и отличного мастера, но крамольника... и папу уволили.
Работы папа сразу не нашел. Пришлось сидеть дома. Помогал маме готовить, убирать помещения конторы. Вынужденное сидение дома быстро обернулось удачей. Кондитер Василий Гребнёв быстро научился многим английским фразам и стал объясняться с мистером Сойером когда тот обращался с заказом завтрака или особо заваренного крепкого чая. Управляющему смышленый Василь понравился и он нанял его на роль экспедитора-посыльного.
Кондитер решил "уважить" сотрудников и стал печь пирожки и даже крендели. Это все понравилось. Пирожки, крендели свежие и не надо бегать в магазины.
Жить стало легче, появился заработок экспедитора (не теряющего квалификацию кондитера). Он добросовестно выполнял поручения, учился разговорной английской речи, быстро убирал комнаты и приводил в порядок чертежные столы чертежников, да и к нам - мальчишкам - стали относиться добрее.
Нам иногда разрешали рисовать за большим столом, где раскатывали рулоны чертежей. Мы получали листочки бумаги и замечательные красивые карандаши фирмы "Фабер". Михаил и Николай рисовали акварелью, этому их учили в гимназиях. Они срисовывали красочные литографии из журналов "Лукоморье" или "Солнце России". Я тоже "чиркал". Но больше любил смотреть как под кисточкой братьев появлялась такая же картинка, как и в журнале. Чудо!..
По субботам контора работала до 12 часов дня, т.е. до пушки с Петропавловской крепости. По этому сигналу Петербург - обедает. А в воскресенье в конторе целый день пусто. Мы этим пользовались и, покамест родители подметали, убирали контору, младшие Гребнёвы выходили на "привлекательный" балкон, выходящий на Итальянскую улицу. Перед нами открывалось одно из красивейших мест Петербурга - Михайловская площадь (теперь площадь Искусств) с садом. На этой же улице, справа от нас, находилось Итальянское посольство, давшее имя улице. Прямо перед балконом на другой стороне улицы большой участок, огороженный высоким забором. Это был "плац" гауптвахты Военной Комендатуры Петербурга. Теперь часть плаца занята новыми домами, построенными после революции, но в стиле архитектуры старых домов. Например, здание общеобразовательной школы. Смотря на нее, не верится в ее позднюю постройку.
На плацу почти каждый день гоняли штрафников солдат. Мальчишки с Итальянской улицы глазели через щели забора на муштру, а иногда забирались через дырки в заборе. Расшатанные доски забора (вероятно, не без помощи штрафников) помогали солдатикам пользоваться услугами ребят: покупать папиросы, спички и, вероятно, что-нибудь другое.
Мы же часто смотрели на муштру арестантов-солдат с балконы конторы. В центре Михайловской площади (ее переименовали в площадь Искусств в 1940 году), находился овальный сад-сквер, огороженный железной решеткой. В саду росли и фруктовые деревья, например, китайские яблони и большие клумбы с цветами. Вокруг сада трамвайное кольцо. Это кольцо для многих трамваем, приходивших с Выборгской стороны.
Трамвай №5 (два красных огня) ходил от Михайловской площади до Финляндского вокзала. №3 - красные и зеленые огни. Разноцветные огоньки трамваев радовали глаз и запоминались навсегда. Около входа в сад размещались ажурные деревянные домики. Диспетчерская служба трамвайного движения. Рядом "колода" для водопоя лошадей и туалеты "М" и "Ж". Смотреть, как извозчики поят коней, тоже приятное зрелище. Цветы на клумбах соблазняли гимназистов из "Петершуле", они воровали их для гимназисток "Анненшуле" и под свистки сторожей сада удирали, перескакивая через ограду. На месте клумбы теперь памятник А.С. Пушкину (скульптор Аникушин).
В Михайловском садике всегда очень оживленно. Небольшое количество садовых скамеек вокруг клумбы. За домиками трамвайщиков лежали груды железных складных стульев. Но их брать можно лишь за плату. 1 или 2 копейки в час. Заплатил, бери стул и билетик с отметкой времени. По истечении времени садовый служащий с сумкой и роликами билетов обходил и собирал плату с желающих еще посидеть в саду.
С левой стороны площади дома Голенищева-Кутузова (пл. Искусств 15), где сейчас музей художника И. Бродского и здание Михайловского театра. На стороне нашей улицы расположены интересные здания: "Дворянское собрание" (теперь Государственная Филармония), напротив нее огромное здание Банка и Европейской гостиницы.
Меня особенно интриговал сад, расположенный на крыше "Европейской". Мечта сбылась, я побывал на крыше, там оказался ресторан, на лишь в 1927 году. Будучи студентом ВГКИ, с приятелями-сокурсниками забирались (ради любопытства) в этот дивный сад. И под небом уже Ленинграда распили пару бутылок ароматного напитка называемого "Крем-сода". Чопорные официанты действовали на нас угнетающе, а сознание, что в карманах "кутил" лишь копейки на хлеб или французскую булку, заставили нас скромно удалиться. Но мечта - сбылась!